Разговоры с моей мамой не приводят ни к чему дельному и толковому, но это всегда просто смех сквозь слезы.
М: И на что ты квартиру в Сестрорецке снимать собралась?
Я: Ну, так это ж не сейчас. Вот найду работу с нормальной зарплатой...
М: Да кто тебя отпустит-то?
Я: Знаешь ли, я уже взрослая девочка. Могу и сама решать.
М: Нет,ну ты сама на себя посмотри. Стоит тут со взглядом невинной чебурашки, ручки в кулачок сжала и кричит: "Я взрослая!". Не поверишь, восемь лет назад то же самое было. У меня дежа вю.

М: Вот будет тебе двадцать один год - иди, куда хочешь.
Я: Ксюше я тоже самое говорила, когда она подняла вопрос совместного квартиросъема.
М: Ничего хорошего не вижу в этой идее.
Я: А если я замуж выйду?
М: Ты сначала выйди.
Я: Вот и я Ксюше говорю, что ничего из этого не выйдет. "Мама, я люблю Ксюшу и выхожу за неё замуж, и вообще я беременна и получу миллион долларов" - никак у моей мамы не прокатит.
М: Чего? А как ты можешь быть беременна от Ксюши?
Я: А это единственный вопрос, который тебя волнует?

Я: Плюшенька моя, любимая. Теплая, хорошая киска. Вот буду сваливать с этой квартиры, обязательно тебя с собой заберу. Сколько ей лет, кстати?
М: В феврале одиннадцать будет. Я с удовольствием тебе её отдам. Валите вместе.
Я: Ага. Будем жить в Сестрорецке вместе: я, Плюша и одеяло. И я буду думать, что у меня есть семья. Мы будем даже вместе спать, ага.