День сегодня тянется как резиновый. Прозрачные синие сумерки, промозгло и противно. Хочется чего-нибудь захватывающего, и ничто не захватывает.
Читаю френдленту, и думаю о том, что вообще люди пишут в блогах. Кто-то пишет о работе (а у меня нет такой увлекательной работы!), кто-то о других странах (я была в Италии два года назад, написать?..), кто-то о семье (замки в доме иногда шумят, значит, кто-то пришел - ушел, у меня нет сил замечать, сколько дней уже так прошло), кто-то о творчестве (я сегодня полночи не спала, персонажи толпились в голове и показывали свою историю в жанре современного арт-хауса с элементами хоррора).
Ну, думаю, мысль моя понятна. О чем тебе писать, если ты живешь, как большой квартирный хомяк? (написано с иронией, но без сарказма: автор очень любит хомяков, у него аж целых два было, и их смерть переживалась так болезненно тяжело, что больше автор хомячков не заводит). Можно было бы, конечно, вспомнить несколько историй с прежнего места работы, Центра.

Например, ту, где я таскала одного пьяного, упоротого и буйного пациента А. у себя на спине по всему Центру? Во-первых, его мозжечок был настолько проспиртован, что постоянно норовил уронить А. на пол, во-вторых, А. нельзя было находиться с другими пациентами (это просто красная тряпка для быка), в-третьих, я сочла нужным показать его наркологу. А это по узкой лестнице и на третий этаж. В общем, уморительная история о том, как двадцатилетняя девочка пыталась справиться с неадекватным мужчиной слегка за тридцать, и никто ей не помог. Это к слову об эмпатии и командной работе. Или вот! Тоже весьма забавная история. Весна, солнышко, скоро лето (и сессия), но несмотря на это настроение отличнейшее. Прихожу на работу, зову коллегу В. на улицу покурить, насладиться тихим спокойным утром, пока пациенты не набежали. Коллега В., кстати, из бывших зависимых, но держится хорошо. Она меня спрашивает, как я провела выходные, я рассказываю что-то о друзьях, магазинах и кино, - в общем, по-светски щебечу, и, как водится, интересуюсь, как она провела свободное время. А В. отвечает: "А меня вчера изнасиловали!" и заливается веселым гоготом, даже не смехом. Это был один из самых тяжелых дней в моей жизни, кстати. Возможно, потому что я слишком много ответственности на себя взвалила, но сделала все, чтобы помочь ей прожить этот острый момент с ощущением безопасности. Разумеется, все было не так легко, и аукалось ещё долгие месяцы.

В общем и целом, наверное, понятно, почему я не пишу увлекательных историй о работе. Мне все больше как-то хочется их забыть, с одной стороны. Плюс фактор анонимности и конфиденциальности информации, доверяемой мне клиентами, с другой стороны. Нам, конечно, можно приводить в пример истории из своей практики, при условии что обстоятельства жизни клиента, его особенности изменены до неузнаваемости. Но когда я вспоминаю эти истории, по которым можно было бы романы писать, мне кажется, что они настолько узнаваемые, что уж лучше не рисковать.